В то время , когда я жила с родителями , у нас был очень хлебосольный дом . С утра до ночи приходили  родственники , друзья , соседи, постоянно крутились какие - то дети - то у них каникулы , то после школы без родительского глаза . Баба Оля - святая женщина - беспрестанно хлопотала у плиты - всех надо было накормить , а некоторым и с собой котомочку собрать . И ни раздражения , ни злости , вздохнет только : " У нас под домом , видно , горшок каши закопан , раз гостей столько ! " Иногда хотелось немедленно броситься выкапывть этот горшок . Бабушкина сестра Манька Бобчиха вообще  к гостеванию серьезно подходила : открываешь утром глаза - Манька уже чай пьет , вечером идешь в кровать - Манька после ужина только за чай принимается . Не все , конечно , было идеально - и  интриги были , и споры с соседями из - за границ  участка , и собака Кривоконевых - наглый криволапый Пират - обижала нашего добродушного рыжего Шарика , тем не менее случись у кого что - как муравьи - и соседи , и родственники , и кто чем мог .  Фильм  ""Моя большая греческая свадьба" трогает меня до слез - ну очень похоже . А сейчас живу в доме десять лет и не знаю , как зовут соседку . Хотя спокойно как .

В Айос Николас есть озерцо, с трех сторон горы, ресторанчики по одному берегу. Утки плавают. Одна - смешная, в каких-то немыслимых черно-белых разводах, неожиданно выдает типично мое поведение - все утки ушли плавать, а эта заполошно бегает по берегу и голосит, созывая их обратно - чтоб все были вместе. Я в таких случаях голос, правда, не подаю, но внутри у меня такая же сирена включается. Собрались, наконец-то, все вместе, черно-белый дурак доволен-обходит всех и акуратненько клювиком дотрагивается. Раз утки плавают - значит, озеро пресное. Так оказалось, глубина его 74 метра. Мне сразу из безобидной лужицы таинственной и опасной бездной оно казаться стало - черное, страшное. Во время Второй Мировой войны после освобождения Крита от фашистов всю бронетехнику сбросили со скалы в озеро. Так вот, спустя какое-то время Жак Ив Кусто обследовал это озеро - и ничего не нашел. Там какой-то непонятный разлом, куда это все провалилось.

Едем в аэропорт из гостиницы. В Элунде такси обгоняет греческую старушку на ослике. Настоящая греческая старушка-сухонькая, со смуглым морщинистым личиком, вся в черном. Едет себе на ослике, подгоняет его тоненькой палочкой. Никакого внимания на обгоняющие ее мерседесы и прочие всякие джипы. И ослик славный - чистенький, гладкий, ушки бархатные. Хочу быть такой же старушкой в таком возрасте. На ослике ехать с рынка, например. А главное - чтобы оливковая рощица, козы и стадо баранов.

В Афинах жарче, море не такое прозрачное, но все равно чистое. Если напрягаюсь, понемножку начинаю понимать, о чем говорят. Правда, в прошлом году чуть не подралась с таксистом, так вообще вдруг все прелести греческого языка мне открылись. Потом так же благополучно и закрылись. А вообще уже домой хочется.

Это поездка получилась неожиданной, я не люблю таких незапланированных поездок. Мне нужно долго готовиться, а это лето все какое-то сумбурное. Зато как чудесно все сложилось. Мы улетали из дождливой , холодной Москвы. А здесь - солнце, прозрачное море, горы, воздух - теплый , легкий. С терассы - море, Спиналонга, остров, где в древности был лепрозорий. Милостиво - для безнадежных - целый остров в чистейшем море. Сейчас на Спиналонгу туда-сюда снуют пароходики с туристами. Я не ездила и не поеду - не надо было в 6 лет читать Джека Лондона, вернее, его рассказы о прокаженных, в таком возрасте и с моей впечатлительностью это было совершенно ни к чему. Дивный отель, сбегающий с горы. Пешком можно дойти в Плаку, к деду, где саганаки, хориатики и всякие прочие вкусные вещи. И грациозные длинноногие критские кошки. На веревке, прицепленные прищепками, вялятся осьминоги. Их потом кладут на угли, они раздуваются и - вкуснота необыкновенная. Мне здесь не жарко. Мне хорошо. Так и должно быть на родине предков. Только скучаю по Катьке.